Oleg A. Sizonenko

СВОБОДА БЕЗ ОДЕЖД.

Art must be free from any reasons- sexual, professional, political or moral. Не смотря на то что сам фотограф не может и видимо, не должен быть свободен от общества тем не менее его искусство должно иметь единственную предпосылку - свободу ( There are not reason for art except freedom.) Beauty is not reason too.

Человеческая нагота всегда тесно связана с проблемой свободы. То как мы относимся к собственной наготе или наготе окружающих нас людей как нельзя лучше характеризует нашу свободу и от собственных инстинктов и от морали навязанной нам извне.

Лишь человек свободный духовно способен спокойно взирать на обнаженное тело, не испытывая при этом каких либо чувств не связанных со взаимодействием с этим телом. При довлении полового инстинкта созерцание обнаженной натуры уносит в мир эротических грез и напротив, у человека в котором этот инстинкт искусственно подавлен с помощью воспитания и морали испытывает в подобном случае душевный дискомфорт, который может вылиться и в другую крайность - эксгибиционизм. Лишь цивилизации сделавшие свободу своим культом могли полностью разделить понятия наготы и сексуальности. Так древние греки со спортивным азартом наблюдали за играми обнаженных олимпиоников и с вожделением разглядывали прелести гетер во время оргий. Более того ношение штанов считалось в античном мире признаком варварства и похоже что нация философов не видела причин по котором половые органы нуждались в большей защите нежели другие части тела. Обнаженный Ахиллес с пернатым шлемом на голове - вот идеал оставленный человечеству древней Элладой.

Не стоит вдаваться в долгий исторический экскурс - поскольку даже беглого взгляда на историю живописи и культуры достаточно для тог о чтоб сделать вывод о том что с поднятием духа раскрывалось и тело. И та же христианская мораль что в раннее средневековье заботливо прятало тело в одежды, столь же смело сбрасывало драпировки в церковных росписях Высокого Возрождения.

Фотография пришла в мир когда вопросы духа уже мало интересовали общество. Буржуазный рационализм равно использует и низменные инстинкты и высокие устремления. Не случайно в нашем мире есть две отрасли неизменно приносящие стабильный доход - секс индустрия и индустрия религиозная. Равно использующие как нашу несвободу от собственного тела так и наш страх перед свободой духовной

Неизвестно когда появились первые порнографические издания но первые изображения обнаженной натуры были сделаны уже в 1865 Рейландером (Oscar Gustav Rejlander) и носили религиозно -морализаторский характер. Его знаменитая работа "Два жизненных пути", вероятно первое дошедшее до нас произведение фотоискусства в котором нагота была использована не как объект сексуальной провокации. И в то же время в его работе обнаженное тело не используется как полноправное выразительное средство. Вернее как раз средством то оно и является не имея при этом собственной художественной ценности. То есть перед нами пример прикладного использования наготы в фотографии. Фотография еще не осознала себя как светопись, язык ее слишком литературен, и этот первородный грех литературности фотоискусство пронесет через всю свою историю. Конец 19 и начало 20 века ознаменовалось попыткой искусства вцелом, скинуть себя цепи прикладничества. Художник провозглашает примат прекрасного изображения над изображением прекрасного объекта, Роден произносит знаменитую фразу "Не надо делать красиво, нужно делать выразительно". Расцветает абстрактная фотография, Man Ray, Franishek Drtikol, Moholy-Nagy, и десятки других талантливых творцов возвращали фотографии её исконное предназначение - быть светописью и не выражать ничего кроме авторского видения мира. Именно тогда nude photo стало неотъемлемой и важнейшей частью fine- art.

Однако постепенно рынок ассимилировал в себя и fine- art. Появились иллюстрированные журналы, календари, постеры. И если журнал явно диктовал фотографу заказ то другие образцы печатной продукции делают это опосредованно - художнику приходится в угоду публике делать красиво вместо выразительно и вновь "изображения прекрасного лица заменяет собой прекрасное изображение лица"(М. Горький). Видимо своеобразным протестом ряда фотографов стал уход в своеобразную антиэстетику, когда мастер специально подбирает в качестве моделей людей либо отмеченных неким уродством (Joel Witkin), либо просто лишенных ярко выраженных признаков красоты (Jan Saudek) И хотя эти мастера иногда впадают в другие крайности тем не менее их протест был услышан обществом, и тут же по достоинству оценен в денежном эквиваленте - то есть рынок способен ассимилировать и продать любой продукт и любое проявление свободного самовыражения со временем так же становится товаром. Однако если рынок и социальный заказ являются внешней ловушкой для художника, то не меньшую опасность таится и внутри самого творца. Ибо он как существо социальное и биологическое зависим не только от общественного одобрения или неодобрения своей деятельности но и от внутренних мотивов побуждающих к определенному виду творчества. Присутствие в студии обнаженной женщины, общение с ней, вызывают в фотографе целую гамму чувств о которых принято стыдливо умалчивать но которые, тем не менее, сублимируясь выплескиваются наружу в снимках. Так или иначе фотограф любит свою модель, ибо в искусстве нет иной побудительной силы кроме любви. Пейзажист влюблен в природу, портретист в портретируемого, арт -фотограф в объект своей съемки. Фотография в данном случае есть лишь инструмент для выражения любви. А то как мы умеем любить с беспощадной откровенностью показывают плоды нашего труда. Технико- механический подход к съемке хорош лишь для порно продукции, для того чтоб порнография стала эротическим искусством нужно не ракурс поменять и не освещение - нет нужно добавить немного души и таланта - и вот уже казалось бы те же кадры волнуют не только "грешную плоть" (это особенно заметно на примере фильма Тинто Брасса "Калигула") добавьте сюда немного свободы и любви, уже не к модели но к искусству, и это уже fine - art. Уже не красота модели, уже не вожделение фотографа, но любовь к свету, к формам, свобода от догм и от себя самого прежде всего, захватывают и художника и его модель и влекут их по пути рождения новых образов к новым достижениям.

И все же продукт творчества рискует так и остаться в разряде прикладного искусства если мастер не сможет освободиться и от любви. Ибо любовь диктует ему любование объектом, то есть несвободное отношение к нему, и на такой фотографии красота объекта так или иначе сыграет главенствующую роль. А художник так и останется "ретранслятором" чужой красоты для широкой аудитории, что и происходит чаще всего в пейзажной и "glamour" фотографии - излюбленных жанрах издателей календарей и постеров. Так возможна ли чистая фотография вообще и фотография обнаженной натуры в частности? И что есть чистая фотография? Пожалуй "чистой" фотографией мы смогли бы назвать листок фотобумаги на котором фотографическим способом нанесено изображение удовлетворяющее следующим принципам 1) оно должно быть гармонично, иначе оно не принадлежит искусству как таковому 2) предмет изображенный на фотографии не должен интересовать зрителя более чем изображение (то есть зритель глядя на портрет не должен первым делом вопрошать "а кто это?") 3) фотография не должна нести информации неизобразительного плана или эта информация не должна превалировать над изображением. То есть, если мы можем рассказать о том что видим на снимке словами то нет никакого смысла делать такую фотографию. (Последнее правило неприемлемо для фотожурналистики вообще но, кто сказал что журналистика это искусство?)

Итак идеальная фотография это продукт свободного творчества свободного художника, но чтоб получить её вначале нужно обрести свободу.

В театре жизни фотограф может быть зрителем или режиссером но никогда - актером. Мы можем проливать слезы, или смеяться, мы можем сострадать и сопереживать или с холодной математической точностью выстраивать ситуацию но мы не имеем права со - участия , но мы всегда должны оставаться по эту сторону камеры, оставаясь свободными как от морали так и от похоти.

Нагое тело как феномен.
Нагота как энергия (проявление)
Одежда как защита ноумена.

Инстинкт самовыражения пожалуй еще более сильный нежели половой инстинкт, можно даже сказать, что у человека все он подчиняет все остальные инстинкты и с этой точки зрения совместная работа модели и фотографа, это акт взаимного раскрепощения и самопроявления. Это похоже на то как если бы скрипка в руках виртуоза вдруг ожила и вдруг повела собственную партию внося собственный интонации и акценты в игру скрипача. (Что в общем-то и происходит в руках истинного мастера.) Взаимодействие фотографа и модели это совместная медитация в процессе которой мастер пытается проникнуть в ноуменальную сущность партнерши, а она пытается в свою очередь наиболее полно раскрыть себя медитируя на собственных переживаниях, связанных с ролью предложенной ей фотографом . Особенно это медитативное начало заложено в портрете, преимущественно студийном и постановочном, ибо портрет репортажный, как правило, показывая внешние эмоциональные проявления человека, редко обладает достаточной глубиной для отражения внутреннего мира портретируемого. Съемка обнаженной натуры еще более медитативна по своей сути, поскольку происходит взаимодействие не с психикой модели а самой ее сущностью не поддающейся другому способу выражения . Нагота - это единственное и наиболее чистое проявление сущности модели, не искаженное никакими социально-культурными и моральными наслоениями. Одежда всегда несет на себе отпечаток времени и подчас определяет стиль поведения модели и фотографа. Одежда это стена, ограждающая нас от постороннего вторжения, но и в свою очередь препятствующая и нашему самопроявлению. Не случайно видимо выдающиеся фотографы - портретисты избегали слишком вычурных нарядов, или вовсе с помощью жесткого кадрирования оставляли в кадре одно лицо.

Обнаженная натура - это как бы нетварный артефакт. Несмотря на кажущееся терминологическое противоречие (артефакты как известно это продукты человеческого труда) вряд ли кто осмелится назвать обнаженную модель феноменом естественной природы. В этом ее отличие от предметов составляющих натюрморт. В натюрморте нет самопроявления предмета и задача фотографа проникнуть извне в его сущность, выявить ее, и показать зрителю. Напротив человеческое тело хотя и не является (за редким исключением) продуктом целенаправленной созидательной деятельности тем не менее насквозь пронизано духом и является по существу его продуктом. Видимо поэтому редко удаются "фотографические натюрморты" в которых фотограф пытается использовать тело модели как объект неживой природы. Напротив, те же фрагменты тела но позой и жестом модели одухотворенные вызывают самый живой и горячий отклик в сердцах зрителей. Вероятно наибольших успехов добилась здесь японская фотографиня Tamaki Obuchi - великолепно передающая в своих ню настроение которое сама она называет японским словом "aware" переводя его "как связь между красотой и грустью, состояние возникающее когда струи дождя сбивают на землю лепестки сакуры..."

 вернуться в галерею написать отзыв